Хирургия на грани искусства

Александр Пухов - классический пример воплощенной «американской мечты». Но не той набившей оскомину голливудской сказки, в которой юный герой в одночасье взлетает по карьерной лестнице, превращаясь из неумехи-курьера в топ-менеджера. Он - настоящий «self-made-man», врач в первом поколении, добившийся международного признания, заслугам которого в немалой степени принадлежит колоссальный прорыв, произошедший в пластической хирургии последних полутора десятков лет.

Ему чужды предрассудки, чего бы они ни касались. Вопреки давней хирургической традиции, родных и близких он оперирует только сам, твердо зная, что лучше него этого никто не сделает. Он без стеснения говорит, что и сам обращался к услугам пластического хирурга и, когда это потребуется снова, вновь прибегнет к помощи коллег по «цеху».

- Вы пришли в медицину, чтобы стать пластическим хирургом?

- Буквально 15 лет назад ни о пластике, ни о микрохирургии и в помине ничего не было слышно. В то время я заканчивал клиническую ординатуру профессора Малышева и мечтал стать сосудистым или кардиохирургом. Однажды профессор вызвал меня, чтобы сказать, что из Министерства здравоохранения «пришла бумага», приглашающая пройти обучение на курсах по микрохирургии. «Что это такое?» - спросил я. Малышев ответил: «Сам не знаю, но, кажется, микрохирурги пришивают руки и ноги. Поезжай, поучись - вернешься, расскажешь». Я уехал из Челябинска на полгода. И, как и вся группа первого набора будущих микрохирургов, несколько месяцев учился сшивать аорты крыс под микроскопом, осваивая технику сложнейших операций.

В 1993 году, выступая с докладом в Англии, я рассказал, что за год в нашей больнице было сделано более тысячи реплантаций. Присутствующие не поверили, ведь в то время в Туманном Альбионе в год пришивали, может быть, пять рук и ног… Мне едва ли не прямым текстом сказали: «Не заговаривайтесь, молодой человек!» А у нас на самом деле шел поток. Авиация работала превосходно, и к нам везли ампутированные руки и ноги, откушенные носы, оторванные уши, пальцы… И не только из Челябинской, но и из Свердловской, Курганской, Оренбургской, Кустанайской областей… Я буквально жил в клинике. Уходил из дома в понедельник, возвращался в субботу - и уже через несколько часов меня снова вызывали на операцию. Мы с утра до вечера шили, шили, шили, глядя в микроскоп… Благодаря этому был наработан колоссальный практический опыт.

После того сенсационного доклада один из профессоров отвел Пухова в сторону и спросил: «Почему вы не занимаетесь эстетической хирургией?» - «Да в России этого никто не делает…» - ответил Александр, а сам задумался и действительно очень заинтересовался этой темой. Он учился эстетической хирургии едва ли не во всех странах Европы. Париж, Милан, Мадрид, Лондон, Лиссабон. Он наблюдал, как делают операции в лучших клиниках Германии. Очень часто бывал в Италии, этом аккумуляторе всех передовых методик эстетической хирургии. Учился у лучших профессоров Китая, Кореи, Японии. А потом понял, что получил достаточно знаний и пора начать применять их на практике.

- Посмотрев, как работают лучшие пластические хирурги мира, вы не стали искать «легких путей»?

- В Челябинске мы стали внедрять новейшие методики, только-только появившиеся в мире. Первым в России я сделал ультразвуковую липосакцию, доказав, что ультразвук способен разрушать жировые клетки, не задевая сосудов и не травмируя других тканей. Первым сделал химический пилинг, стал заниматься пересадкой искусственных волос. Доклады по этой теме вызывали настоящий фурор в научных кругах страны. «Откуда взялся этот Пухов? Кто он вообще такой?!»

Во время подготовки кандидатской я понял, что материала достаточно на докторскую. И ее защита состоялась через год. Хотя она могла оказаться под большим вопросом. Ведь к моменту защиты докторской диссертации кандидат должен опубликовать 20 научных работ. А учитывая, какие в то время были очереди на публикации в научных изданиях, нужное количество даже теоретически было невозможно напечатать. Но у меня к тому времени было опубликовано 200 работ. Причем половина - за границей, в очень солидных изданиях. К тому времени я уже выпустил первую монографию…

Защита докторской шла с четырех экранов. На одном из них шел фильм, а три других показывали слайды с результатами операций. Многие из этих операций в нашей стране к тому моменту никто, кроме Пухова, не делал. Присутствующие смотрели на челябинского самородка широко открытыми глазами. Они и не знали, что такие технологии уже успешно применяются в России. А по окончании доклада новому доктору наук не задали ни одного вопроса.

- Подкрепив практические знания официальными степенями, вы углубились в «серые будни» пластической хирургии?

- Эстетическая хирургия - это самое творческое направление, равных которому нет. Аппендицит можно удалить только одним способом. Для увеличения груди можно использовать множество методов, устанавливая импланты через разрезы разного размера и расположения, варьируя размеры и форму протезов, выбирая оптимальный.

Именно поэтому у пластического хирурга должно быть очень сильно развито чувство вкуса. Он должен тонко чувствовать грань красоты и гармонии, опираясь на правила анатомии, и чутко улавливать, чего хочет его пациент. Если же эти два момента вступают в противоречие, хирург должен уметь доказать правильность своей точки зрения. Я умею убеждать (улыбается).

- Пациенты эстетического хирурга отличаются от всех прочих?

- Это особая категория людей. У них нет проблем со здоровьем, они обращаются к врачу, чтобы стать красивыми. Путь к красоте идет через максимально корректное отношение, через максимум внимания, которое необходимо уделять каждому пациенту. Иногда я прихожу домой и даже говорить не могу - не остается сил.

- Вы художник, способный «рисовать» тела и лица. Где вы черпаете вдохновение?

- За границей (смеется). Я почти не вижу Россию, Челябинск. Очень рано прихожу на работу и ухожу, когда за окном темнеет. Возможность не спеша прогуляться выпадает только в дальних поездках. Мне нравится смотреть на парижан. Люблю бывать в Италии. Это страна великолепной архитектуры, мне нравятся ее кухня, ее природа… И люди - очень красивые. Истинное удовольствие доставляют лица, о которых думаешь: «Идеал!» Но лучший отдых для меня - это уединение и тишина. Побыть одному, осмыслить сделанное, подумать о дальнейшей работе - это тоже своего рода вдохновение.

Кстати, способностью к анализу работы ученый отличается от обычного врача. Способность воспринимать новые методики, видоизменять существующие, отказываться от «тупиковых» вариантов - это очень важная часть работы.

И я был бы неискренним, если бы сказал, что меня не вдохновляют положительные результаты собственной работы. Восторженный взгляд, которым пациент смотрит на свое лицо или тело - это бальзам на душу пластического хирурга. И когда на тебя смотрят как на Бога, это тоже придает сил (улыбается).

- Из-за чего пациенту могут отказать в пластической операции?

- Из-за того, что он пришел слишком рано, когда в хирургическом вмешательстве нет необходимости, а для улучшения внешности достаточно пройти курс процедур у хорошего косметолога. Если человек просто не нравится себе и приходит с просьбой: «Доктор, сделайте что-нибудь!» - операция не поможет. Таким пациентам я советую не торопиться, осмыслить свое самовосприятие, сосредоточиться на себе и принять четкое решение. Медицинских же противопоказаний сегодня практически не существует. И в принципе, в современной эстетической хирургии не принято отказывать пациентам. К примеру, если человеку противопоказан общий наркоз, операцию (разумеется, не всякую) можно провести под местным обезболиванием. То есть подходящий способ найти можно. Важно только четкое осознание пациента, что вот, к примеру, с таким кончиком носа он больше жить не может! В этом случае результат будет очень хорошим.

- Вы хотели бы быть женщиной? В следующей жизни или в качестве эксперимента сменить пол на день-два?

- (После долгого размышления) Наверное, нет. Меня вполне устраивает моя мужская жизнь. Мне кажется, что быть мужчиной - интереснее (смеется).

- Шрамы украшают мужчин?

- Кто-то однажды сказал эту глупость, и все ее повторяют. Как могут шрамы - украшать? Это дефект, от которого нужно избавляться!

- Число мужчин, обращающихся за помощью к эстетическому хирургу, растет?

- Мужчин среди моих пациентов становится все больше. Многие приходят, с трудом преодолевая стеснение. Но многие откровенно обсуждают, что хотели бы скорректировать: веки, лицо, живот. Я считаю, что это правильно. И это особенно нужно публичным людям, политикам. К примеру, на Западе к этому относятся вполне адекватно. Тот же Берлускони, прежде чем баллотироваться на новый срок, сделал фэйс-лифтинг, блефаропластику (коррекцию формы век. - Прим. авт.). А на членов нашего правительства стыдно смотреть…

- В «Бойцовском клубе» главные герои обсуждали, с кем бы они хотели подраться. А кого хотели бы прооперировать вы?

- Много кого. У Явлинского - явные показания для блефаропластики, после операции он стал бы выглядеть гораздо лучше. У Зюганова я убрал бы многочисленные бородавки и папилломы, скорректировал нос. Жириновский долгое время держался молодцом, но сейчас обрюзг, отрастил второй подбородок, у него появились «мешки» под глазами, он уже не выглядит бойцом. Строго говоря, и Путин нуждается в блефаропластике нижних век. А у Фрадкова - так просто непочатый край работы!

- Наверняка, Вам есть что рассказать… Художественное произведение написать не хотите?

- Мне бы хотелось написать научно-популярную книгу о пластической хирургии. Доступным языком, со множеством иллюстраций и описанием операций. Конечно, издательства предлагают и более литературный вариант. Но мемуары мне писать пока рано. Сейчас рассказывать обо всех пациентах было бы некорректно прежде всего по отношению к ним.

- Насколько свято вы чтите «врачебную тайну»?

- Тайна соблюдается жесточайшим образом. Я называю имена только тех пациентов, которые сами не скрывают, что обращались ко мне за помощью. Но если пациент изначально говорит о том, что он не хочет, чтобы о наших отношениях кто-то узнал, это значит, что информация будет надежно скрыта от посторонних.

- Какой совет в выборе пластического хирурга вы могли бы дать тем, кто собирается изменить свою внешность путем оперативного вмешательства?

- С одной стороны, хирург должен быть профессионалом и очень хорошо выполнять именно тот вид операций, которая вам нужна. С другой стороны, хирургическая техника врача, выполняющего разные виды операций, развита намного лучше, чем навык «узкого» специалиста. Говорю об этом уверенно, потому что знаю на собственном опыте: моя профессиональная жизнь сложилась так, что я делаю все виды операций.

Большой практический опыт - это еще один «плюс» в пользу хирурга. К примеру, в отделении пластической и эстетической хирургии Челябинской областной клинической больницы, которое я возглавляю, работает 6 врачей. Мы оперируем ежедневно, с утра до вечера. Можно ли сравнить наши знания с опытом врача, который делает одну операцию в неделю?! Поверьте, наши результаты тоже несравнимо выше.

- Какие виды операций Вам нравится делать больше?

- Мне нравятся сложные операции, проходящие на грани реконструктивной и эстетической хирургии. К примеру, те, что связаны с коррекцией лица и груди. Мне на самом деле нравится исправлять чужие ошибки - ведь повторная операция, дающая положительный результат после того, как неумелый врач «натворил бед» - это уже хирургия на грани искусства. Исправить чужую ошибку очень сложно. И я чувствую удовлетворение от того, что мне это удалось.

Липосакция в этом контексте мне нравится значительно меньше. Это слишком просто.

- Как пациент может защитить себя от неудачной операции?

- Прежде всего, он не должен идти к пластическому хирургу как к парикмахеру. Пациент должен осознавать, что идет на серьезную операцию, со всеми вытекающими последствиями. Наркоз, разрез, возможные осложнения - как в любой операции.

Подстраховать себя от плохого исхода операции можно, обратившись к компетентному хирургу. Хотя ни один профессионал не застрахован от ошибки. И, к слову, если хирург уверяет вас, что у его пациентов никогда не было осложнений и 100% его операций имеют положительный результат - он либо обманывает, либо в действительности не оперирует.

Представьте: в отделении пластической и эстетической хирургии Челябинской областной клинической больницы в год проходит около 1000 операций. Могут ли все они быть идеальными? Нет. И в первую очередь это зависит от самого пациента, особенностей его организма. Ткань может начать рубцеваться. Пациент может не соблюдать предписаний врача. Кстати, по последнему пункту у меня масса примеров. Скажем, после операции по увеличению груди пациентка должна в течение месяца носить давящую повязку, оградив от нагрузки плечевой пояс, в том числе - не водить машину. А она приезжает на прием через 2 недели, за рулем, без повязки, и рассказывает, что уже ходит на шейпинг.

Или другой вариант: за две недели до и после проведения любой пластической операции категорически запрещено курить. А моя очень известная пациентка сразу после операции продолжила курить - по 2 пачки в день.

Иными словами, даже если хирург проведет операцию очень удачно, пациент сам может обнулить результат.

- Как вы относитесь к многочисленным реалити-шоу, связанным с пластической хирургией?

- Первым в России такое сокращенное «реалити» выпустила программа «Здоровье». Пациенты оперировались в Челябинске (улыбается). Появившаяся значительно позже программа, которой руководил Евгений Лапутин, доказала, что в нашей стране пока нет людей, способных сделать качественный и динамичный телепродукт. Американцы делают такие передачи гораздо лучше. С просветительской точки зрения я считаю их полезными.

- Но, помимо «положительных» программ, телевидение транслирует и откровенную «чернуху», связанную с пластической хирургией…

- Мне кажется, это глупо. Не снимают же журналисты программ об осложнениях пациентов гинекологии или урологии? А между тем напрасно удаленных маток и почек там гораздо больше, чем осложнений в пластике. На Западе эфир такой программы просто запретили бы во избежание судебных исков от страховых компаний. Случаи медицинских ошибок должны разбираться среди врачей, на специальных комиссиях, а не выноситься на суд зрителей, тем более когда доподлинно неизвестно, кто виноват в трагедии.

Такие передачи создают недоброжелательную атмосферу в обществе. Создается впечатление, что пластические хирурги зарабатывают на смертях, совершенно не заботясь о своих пациентах.

- Вы упомянули Евгения Лапутина. Многие связывали это убийство с профессиональной деятельностью. Вам не было страшно продолжать заниматься эстетической хирургией после его гибели?

- Я далек от мысли, что Евгения убили из-за работы. А не совсем адекватные люди могут встретиться человеку любой профессии. У меня есть несколько «поклонниц», которые пишут мне письма с любовными признаниями, исписывают стены подъезда, «забивают» сообщениями автоответчик… Когда они подкарауливают меня на улице, я стараюсь общаться с ними по-доброму. А они в ответ отзваниваются мне, чтобы рассказать, что лежат в спецучреждениях, где им помогают квалифицированные психотерапевты.

- Что нужно сделать, чтобы никогда не обращаться к эстетическому хирургу?

- Если вам небезразлично, как вы выглядите, избежать этого не удастся. Какое-то время отлично выглядеть вам помогут хорошая наследственность и качественная косметика, но всемирное тяготение они побороть не смогут.

- Раз уж вы заговорили о всемирном тяготении… Получается, что грудь с силиконовыми имплантатами не будет вечно выглядеть привлекательной?

- Каждая часть тела, усовершенствованная пластическим хирургом, требует особого ухода. Если говорить о груди, то для сохранения ее в созданном хирургом виде пациентки должны привыкнуть всегда носить поддерживающее белье.

- А существует ли такое понятие как «мода на грудь» и вообще мода в пластической хирургии?

- Безусловно. Лет 10 назад в моде была громадная грудь. И мы до сих пор удаляем протезы того времени, заменяя их на более естественный размер. Мода касается и носов. Раньше в чести были манекенщицы с маленькими носиками. Сегодня личико Кейт Мосс можно смело назвать пережитком прошлого: в моде большие прямые носы. Мода дошла наконец-то и до веса моделей. Теперь на показах за соответствием массы тела и роста следят врачи. Это хорошо и правильно. Может быть, сейчас наконец-то мы сможем смотреть показы спокойно, не преодолевая ежеминутного желания накормить моделей хлебом и колбасой (смеется).

Текст: Инна КУШНИР
Специально для GazetaChel.ru, ноябрь 2006 г.
вверх