Сказка о потерянном возрасте

Я не всегда могу угадать на глаз, сколько лет человеку. Некоторые пожилые люди выглядят очень хорошо, некоторые молодые – очень плохо. Зная, что все можно изменить, трудно разобраться в человеческом возрасте.

Ему не привыкать быть первооткрывателем. Именно он стал одним из первых высокопрофессиональных пластических хирургов России, он первым применил многие методики по совершенствованию тела, пользующиеся успехом на Западе, но долгое время закрытые для россиян. Высший пилотаж в сфере красоты – это по его части. 

Александр Пухов галантно пригласил меня в свой кабинет и, закрыв дверь, пристально оглядел. Не то чтобы я отличалась особой стеснительностью, но когда тебя рассматривает один из лучших пластических хирургов в мире, становится как-то тревожно. Видимо, не обнаружив в моей внешности вопиющих недостатков, доктор погасил свой пронзительный взгляд и солнечно улыбнулся: «Ну и о чем бы хотела поговорить со мной столь очаровательная девушка?»

О чем? Передо мной человек, как в сказке умеющий пришивать руки и ноги, возвращать людей во времени на десять и двадцать лет назад, одевать их в новую кожу, лепить идеальные тела… И при этом, скажем прямо, он совершенно не похож на дедушку Айболита. О чем я хотела поговорить с ним? Ах, да! О красоте. И о том, как она создается.

– Японский зеленый чай, самый лучший, самый дорогой, его мне привезла Елена Образцова, – с удовольствием прокомментировал Александр Григорьевич появление чайничка с ароматным напитком (как выяснилось позже, он вообще все делает с удовольствием или не делает вовсе!). 

Итак, высший пилотаж от Александра Пухова.

Срывая «Молдинг маск»`и

– Многие до сих пор ассоциируют меня с «Молдинг маск». Эту методику действительно привез в Россию. Пять лет занимался ею на базе санатория «Увильды». Но сейчас никакого отношения к этой клинике «Молдинг маск» я не имею... 

В начале 90-х годов Александр Пухов решил заняться пластической хирургией и понял, что в России учиться негде, потому что серьезно ею никто не занимается. Тогда он уехал за границу. Очень много учился в Италии, Испании, Франции, Англии, Японии, Корее, Китае – в общей сложности на обучение ушло 12 лет. Когда вернулся в Челябинск и попытался что-то организовать, было очень сложно. К этому времени и относится его попытка работать в санатории «Увильды», которая закончилась крахом. Пухова попросту перестал удовлетворять тот уровень.

– В деревне большой медицины быть не может. Это даже опасно. Пластическую хирургию можно по-настоящему развивать только на базе хорошего медицинского учреждения – в моем случае это наша областная больница, где все доктора развиваются, куются научные кадры, люди защищают диссертации, идет полноценный научно-практический процесс. Там это невозможно. Поэтому я предпочел уйти. 

Кстати, не стоит думать, что «молдинг маск» нечто из ряда вон выходящее. Это просто одна из методик глубокого химического пилинга, которую Александр Григорьевич нашел за границей. Вообще таких техник в мире десятки, однако ими действительно мало кто владеет. Методика эта достаточно опасная и технически сложная, это еще не хирургия, но уже не косметология. Однако если все правильно сделать, будет очень хороший результат. Доктор Пухов научился «молдинг маск» в Испании у Рамона Рохе и других авторов и попытался применить на Увильдах. Но не сложилось. Уходя, все свои наработки он оставил там и занялся другим. Дело в том, что, как и все технологии, пластическая хирургия не стоит на месте, и химический пилинг развивается тоже. Сейчас Александр Пухов использует более совершенные технологии и добивается еще лучшего результата, чем «Молдинг маск». 

– За время моего деятельного использования новой методики глубокого химического пилинга я кое-что привнес в нее сам, и результаты стали лучше. У меня даже есть патент на этот пилинг. Но не надо вокруг него поднимать шумиху, это такой же метод, как все другие за рубежом. В России люди склонны создавать вокруг всего нового нездоровый ажиотаж. Это ни к чему. К счастью, сейчас люди стали более грамотными, поэтому сенсации на ровном месте никому не нужны. 

Россия только сейчас начинает догонять весь мир. Произошел очень мощный рывок, все технологии, которые используются на Западе, теперь есть и у нас. Полгода назад я был на конгрессе в Нью-Йорке. Там собирались самые известные пластические хирурги, достаточно узкий круг профессионалов высшего класса. В принципе они ничем нас не удивили, никто из них не делает ничего такого, чего бы не мог сделать я. Это раньше в 90-е годы я ездил на конгрессы, и у меня волосы дыбом вставали от чудес, которые я там видел. А сейчас мы занимаемся подобными операциями с утра до вечера каждый день. Это уже рядовая работа пластической хирургии. 

Я считаю, что наша клиника одна из самых лучших в России. Сейчас все идут по пути организации маленьких частных кабинетов, и это тревожит. Процесс обучение многих «специалистов» доходит до смешного. Можно быть, допустим, гинекологом, пройти четырехмесячные курсы обучения, получить сертификат пластического хирурга и заниматься пластикой. На самом деле разобраться, кто плох, кто хорош, очень сложно. Сама Елена Малышева, ведущая программы «Здоровье», акула в медицинском бизнесе, приезжает оперироваться ко мне, потому что разобраться во множестве московских клиник даже она не может. А мне она доверяет. 

Не бросайтесь на проблемы грудью

– В работе мы основываемся в первую очередь на желаниях клиента. Если, конечно, эти желания разумны. Некоторые не совсем понимают, что им на самом деле нужно. С неподготовленными пациентами нужно очень долго разговаривать, объяснять, отчего они выглядят плохо. Отговаривать решившегося на операцию человека нельзя. Но с теми, кто не знает, чего хочет, лучше сразу расставаться. Особенно это касается людей, которые пытаются с помощью пластики решить свои проблемы с близкими. Вот сейчас у меня лежит пациентка, за которую я себя ругаю. Мы совершенно зря потратили много сил впустую. Я увеличил ей грудь, вставил протезы в голень, сделал липосакцию. И только сейчас она призналась, что ей-то ничего не нужно, просто она хотела, чтобы муж не ушел от нее. А это бесполезно. Какую грудь ни сделай, проблемы в отношениях с ее помощью не решить. Менять себя в угоду капризам другого человека нельзя. Приходя к пластическому хирургу, пациент должен четко знать, что делает это в первую очередь для себя.

Красота начинается внутри

– Внешность не всегда определяет красоту человека, я с этим абсолютно согласен. Человек может быть анатомически правильно сложенным, но не нравиться. Красота все равно в чем-то другом. Она проявляется в блеске глаз, в стремлении жить, у человека должно быть что-то внутри. Есть такие пациенты, которые занимаются только собой, я оперировал их десятки раз, но они не имеют никакого внутреннего содержания и, может быть, поэтому приходят ко мне снова и снова. Такие женщины хотят нравиться мужчинам, но они вряд ли этого добьются. Женщина должна быть красива изнутри, только тогда привлекательная внешность начнет «работать».

Силикон: помять и бросить в кипяток

– Своим пациенткам мы предлагаем только самые лучшие в мире протезы, те, что используются в Голливуде. Бывает, приходят пациентки и рассказывают, что слышали страшные рассказы о том, как силиконовые протезы лопаются и вытекают. В таких случаях я просто даю наш протез и предлагаю попробовать его разорвать. На протезе можно прыгать, сидеть, мять его и выкручивать, можно бросить в кипяток – ему ничего не будет. Протез ставится под ткань железы, а иногда даже под мышечную ткань, он стоит глубоко в теле и просто не может порваться. А вытечь протез не может хотя бы потому, что состоит из плотного вещества. 

Лет семь назад российские умельцы вкачивали в грудь гель. Вот он сейчас действительно вытекает. Этот гель вводили даже на вокзалах. На Западе все были в шоке, но русским все нипочем. Сейчас мне приходится удалять такой гель из организма женщин и только потом ставить нормальные протезы. 

Звезды в руках 

– Любая красота не вечна. Но пластическая хирургия позволяет смеяться над возрастом. У меня есть пациентки, которым 70 лет. Например, не так давно я оперировал Валентину Терешкову. До 60 лет она вообще своей внешностью не занималась. Когда приехала ко мне, выглядела просто ужасно. А сейчас все совсем по-другому. Конечно, мне пришлось приложить много усилий. Недавно был у нее на 70-летнем юбилее и понял, что этой работой можно гордиться. 

Один из моих любимых пациентов – Роман Виктюк. Как-то он провел у меня достаточно много времени. Когда Роман здесь лежал, он постоянно подсовывал мне под дверь свои эпиграммы и стихи, писал послания «гению от гения». Идя на операцию, он всегда пел «Ленин всегда живой». Это очень умный человек и с большим чувством юмора. Сейчас Роману за 70, но он выглядит очень хорошо и скоро снова собирается ко мне приехать. 

Челябинском людей не испугать

– Уезжать за границу или в Москву пока не собираюсь. Есть задачи, которые нужно решать здесь. Помимо основной работы, я еще являюсь профессором двух кафедр, читаю лекции студентам. К тому же дела идут прекрасно. Если раньше я ездил за каждой пациенткой в Москву, то сейчас наше отделение достигло такого уровня, что к нам едут отовсюду. И город Челябинск моих пациентов не пугает. Люди приезжают из Нью-Йорка, Парижа, Израиля, Германии. Челябинских пациентов очень мало. Хотя цены у нас по сравнению с московскими вполне адаптированы. Все палаты одноместные, имеют туалет, душевую кабину, холодильник, телевизор. Я знаю много западных клиник, и большинству из них по комфорту мы не уступаем. Есть, конечно, в Нью-Йорке, Париже, Лондоне клиники высшего уровня, где палаты соответствуют уровню пятизвездочного отеля и где сутки пребывания стоят тысячу долларов, но нам такая роскошь ни к чему.

Профессиональная гордость профессора

– Если бы я не получал удовлетворения от своей работы, я бы ее бросил и ушел торговать какой-нибудь арматурой, как многие врачи в свое время. Я горжусь тем, что достиг такого уровня в пластической хирургии. У меня достаточно много учеников, которых удалось воспитать и в практическом плане, и в научном. Более десяти учеников защитили кандидатские диссертации, двое работают в Париже, двое – в Германии, я уже не говорю о тех, кто работает здесь. В Москве даже есть клиника, где все доктора – мои ученики.

Первым делом, первым делом самолеты…

– Я работаю с утра до вечера, включая субботу и воскресенье. Оперирую каждый день. Я убежден, что хирург, особенно пластический, должен оперировать каждый день, только тогда он будет делать это хорошо. Хирургия – это не искусство, это ремесло, поэтому хирург постоянно должен быть в работе, у него должны быть очень обострены профессиональные чувства, чтобы четко знать, когда и что нужно сделать. Все движения должны быть доведены до автоматизма, тогда операция проходит гладко и быстро. 

Личная жизнь у меня на втором месте. Главное – работа. Конечно, я стараюсь успевать отдыхать. У меня нет хобби, я просто люблю гулять на свежем воздухе. Зимой по субботам и воскресеньям обязательно купаюсь в проруби, люблю баню. Летом бегаю или прохожу километров по десять обязательно. 

Операционный хит-парад

– По традиции самые популярные операции – блефаропластика (пластика век) и фейслифтинг (круговая подтяжка лица). Часто обращаются, чтобы изменить форму носа. Но особенно много за последнее время стало операций по поводу груди. Пожалуй, за этот год я сделал столько операций по груди, сколько не сделал за все предыдущие годы. Они считаются одними из самых сложных, и мне это нравится. 

Помимо чисто пластической хирургии, я провожу и медицинские операции. К нам поступают пациенты с оторванными руками, ногами, пальцами. Никто, кроме нас, не может им помочь. Только мы владеем этой техникой. 

Когда люди идут на операцию, они не всегда представляют результат. Особенно это касается лица. Некоторые считают, что раз они пришли на операцию по пластике лица – например, на подтяжку век, то выйдут отсюда писаными красавицами, и на улицах начнут оборачиваться им вслед и замирать от восхищения. Такого не бывает. Подтяжка направлена на то, чтобы убрать возрастные проблемы – морщины, обвислые веки. После операции люди сильно не меняются. На 15 лет молодеют только после химического пилинга. А после операций на веках никто даже внимания не обратит. И это самая правильная реакция окружающих. Все должны отметить, что человек посвежел. Но когда ясно видно, что лицо «натянуто» – это плохо. 

Три вопроса о личном 

– Красота, как известно, спасет мир. Как вы себя чувствуете в роли спасателя? 

– Нормально. Пластическая хирургия самая лучшая. Я занимался всеми видами хирургии. Начинал общим хирургом, четыре года оперировал все органы: печень, желудок, кишечник, потом работал сердечно-сосудистым хирургом, очень много лет учился и на самом деле знаю все. Но пластическая хирургия – это мое. Здесь есть место творчеству. Если в общей хирургии все нужно сделать определенным образом и ни шагу в сторону, то в пластической хирургии такого нет. Мы с пациентом обсуждаем, что лучше – сделать нос курносым или прямым, поднять кончик вверх или опустить вниз, какой сделать разрез глаз и т.д. Такая работа самая интересная, но она и самая сложная. В пластической хирургии весь результат в прямом смысле на лицо. Достаточно одного неверного движения, чтобы испортить все. Так что пластическая хирургия очень тонкая, прецизионная работа. К тому же мне очень импонирует то, что пластическая хирургия развивается сумасшедшими темпами. Появляется много новых препаратов, составляющих для операций, компонентов, меняются протезы, гели, кремы... Ни одна хирургия так не развивается! 

– А к пластической хирургии применительно к вам лично как относитесь? 

– Положительно. 

– Есть человек, которому вы бы доверили свою внешность? 

– Даже не знаю. Пока я не могу назвать того преемника, который мог бы сделать мне меня.

Текст: Наталья Казанцева
Опубликовано: Журнал "Соседи", май 2007 г.

вверх