«Только тот, кто знает, чем он недоволен в своей внешности, будет удовлетворен результатами операции»

Каждый раз, когда в пластической хирургии появляется что-то новое, вокруг этого сразу возникает ажиотаж. Потом любое нововведение становится привычным, нормальным. В каком направлении сейчас развивается «хирургия красоты», что нового может она предложить, я спросила у одного из ведущих пластических хирургов России, доктора медицинских наук, заслуженного врача РФ, заведующего отделением пластической и эстетической хирургии Челябинской областной клинической больницы Александра Пухова.

– Пластическая хирургия как никакое другое медицинское направление развивается очень мощно: появляются новые технологии, новые материалы. Сейчас общая тенденция в хирургии – малоинвазивные вмешательства, которые позволяют легче перенести саму операцию и значительно сократить реабилитационный период. Все хотят через два дня после операции выйти на работу, и чтобы не было заметно ни следа хирургического вмешательства.

Ежедневно в нашем отделении делается несколько омолаживающих операций практически без разрезов. Все чаще мы проводим эндоскопические подтяжки лба, трансконъюктивальную блефаропластику – мешки под глазами убираются через внутреннюю поверхность века. Носогубные складки, тонкие губы, запавшие щеки корректируются специальными гелями или собственным жиром пациента. Контур лица подтягивается с помощью золотых и платиновых нитей.

Конечно, остаются обширные операции. Ведь часто к пластическому хирургу обращаются в запущенных случаях, когда убирать надо достаточно много. Например, вчера я оперировал мужчину, который похудел на 20 килограммов. Избыток кожи на лице составил 10 сантиметров.

Малоинвазивные операции дают потрясающий эффект в борьбе с первыми возрастными изменениями: углубившимися носогубными складками, мелкими морщинами вокруг губ, «гусиными лапками», мешками под глазами, продольными морщинами на лбу.

– Чтобы не запускать все эти изменения, к вам приходят в 30-40 лет. А через некоторое время наверняка надо повторить процедуры. Как часто следует обращаться к пластическому хирургу?

– Это зависит от многих факторов. Например, чтобы избавить человека от выраженных горизонтальных морщин на лбу, используется препарат диспорт, он парализует мышцы, и они не работают в течение восьми-девяти месяцев. После этого, если не хотите, чтобы эти мышцы вновь заработали, надо процедуру повторить.

– Если парализовать мышцы лба, даже брови в удивлении вскинуть не получится?

– Препарат вводится так, что мимика сохраняется, но лоб при этом не собирается в гармошку.

Гель в носогубные складки ставится на более длительный период – от года до двух. То же и с собственным жиром. Дальше, если человек хочет сохранить эффект, оставаться красивым и молодым, он приходит еще раз на эту процедуру. Или на другую. Время идет, и через два года мы сможем предложить более эффективный вариант решения проблемы.

– Насколько я знаю, хирургические швы нельзя несколько месяцев подставлять солнечным лучам…

– Желательно. Рубец формируется в течение двух-трех месяцев. Если в это время загорать, могут сформироваться келоидные рубцы, с которыми потом очень сложно бороться.

– Впереди зима. Значит, самое время планировать операцию?

– Оперироваться в пластической хирургии можно круглый год. Единственное исключение – глубокий химический пилинг, который действительно надо делать, когда не очень много солнца. Делать пластические операции только зимой – это из той же серии мифов, что протезы груди взрываются в самолетах или лопаются в бане и выливаются в живот.

– Александр Григорьевич, пожалуй, больше всего мифов до сих пор окружают имплантаты груди… А что, если правда порвется?

– Вот нестерильный протез, попробуйте его порвите, встаньте и попрыгайте – ничего не будет. Я предлагаю это сделать всем, кто собирается на операцию эндопротезирования груди. Даже если протез будет поврежден, например, в аварии, гель из него не вытечет. Эти новые протезы не имеют срока годности, с ними можно рожать, кормить детей. Они не провоцируют заболевания груди, ведь их не вталкивают в железу, они устанавливаются в другое анатомическое пространство.

– Я где-то читала, что у женщин, установивших имплантаты, даже меньше процент заболеваемости раком груди…

– Никто такой зависимости не доказал. Но точно могу вам сказать, что на развитие опухолей они никак не влияют. Возможно, это утверждение появилось потому, что женщины, сделавшие операцию на груди, уделяют ей больше внимания: регулярно делают обследования, чаще присматриваются, придирчиво замечают малейшие изменения в состоянии груди.

У 90% женщин грудь несимметричная, особенно у рожавших. И большинство спокойно с этим живут. Но стоит сделать пластику, начинают критически относиться к каждой мелочи, складочке. Те же претензии к лицу. Никто никогда не смотрит на то, что у правого глаза две морщинки, а у левого – три. Но после операции каждой черточке на лице уделяется самое пристальное внимание.

– Наверное, одной из основных тенденций сегодня можно назвать естественность и «незаметность» пластической хирургии. Конечно, речь не идет об абдоминоспластике, когда вырезаются огромные «фартуки». Но когда человек хочет выглядеть моложе, эффект должен быть такой, чтобы все кругом сказали не «о, как ты перетянулся», а «как ты похорошел».

– Да, действительно, сегодня, если хотите, мода на естественность. Когда смотришь старые американские фильмы, видишь актеров, у которых лица натянуты так, что они даже улыбаться не могут. Сейчас действительно требуется сделать операцию так, чтобы окружающие не заметили резких изменений в лице. Некоторых наших артистов после операции невозможно узнать – это позор. В пластической хирургии считается, что эта операция сделана неудачно. Поэтому у пластического хирурга должно быть хорошо развито чувство вкуса. Он должен улавливать гармонию во внешности, красоту, опираясь на стандарты анатомии.

– А если пациент требует сделать именно так? Наверное, пластический хирург должен быть еще и немножко психологом, кому-то оказывать…

– Главное определить, какая причина толкает человека на изменение внешности. Иногда люди хотят, чтобы пластическая хирургия решила их семейные проблемы. Муж, уходя от жены, скажет: у тебя грудь маленькая… Она приходит к нам, делает грудь, но муж к ней не возвращается. Если человек хочет с помощью хирургии решить семейные или служебные проблемы, у него это вряд ли получится. Пластическая хирургия решает другие задачи.

– Но в любом случае человек, делая пластическую операцию, решает какие-то свои психологические проблемы…

– Конечно, никто не приходит к нам, потому что шел мимо и увидел вывеску. Человек должен созреть. Только тот, кто знает, чем он недоволен в своей внешности, будет удовлетворен результатами операции. Пациент пластического хирурга должен прийти и сказать: мне не нравится кончик носа, мне надо убрать носогубные складки и мешки под глазами.

– Но не все, наверное, могут так четко определить, что конкретно им не нравится. Особенно когда происходят возрастные изменения. Хочется помолодеть, а как именно это сделать, хирургу видней.

– Естественно мы обсуждаем вопросы, что конкретно не нравится: мешки под глазами, морщины на лбу или еще что-то.

Я первый в стране начал делать ультразвуковую липосакцию, которая позволяет убирать сразу большие объемы жира. Пришла очень полная женщина, попросила убрать жир, хотя бы килограммов 50. Только быстро – завтра приезжает любовник, ей надо встретить его красивой в аэропорту с цветами. Она даже не имела представления, о чем просила. При удалении таких больших объемов жира надо полежать в клинике, чтобы врачи хотя бы несколько дней наблюдали за состоянием пациента, проводить перевязки, физиотерапию, массаж… В этом вопросе к пластической хирургии надо относиться как к обычной хирургии: это наркоз, кровотечения, осложнения, швы, рубцы, отеки. Пластическая хирургия – это не поход к парикмахеру.

– Поэтому ваш центр работает на базе ЧОКБ?

– Если человек может закрыть одеждой неровный рубец после полостной операции, то жить с перекошенным лицом, несимметрично сделанной липосакцией или грудью не согласится никто. Это не только заметно окружающим, человек сам каждый день будет видеть себя в зеркале и постоянно думать об этом. Поэтому к пластической хирургии очень высокие требования. Здесь используются лучшие инструменты и аппаратура. В областной больнице не страшно проводить самые сложные операции. В непредвиденных случаях в нашем распоряжении пять реанимационных, штат анестезиологов – только свистни, примчатся лучшие специалисты.

– Александр Григорьевич, вы не только хирург, но и преподаватель – профессор кафедры челюстно-лицевой хирургии Челябинской медакадемии…

– И профессор кафедры онкологии Башкирского государственного университета.

– А почему кафедра онкологии?

– Моя кандидатская диссертация была связана с онкологией. Она называлась «Лечение опухолей головы и шеи микрохирургическими методами». У нас было много операций в этой области. Мы и сейчас занимаемся этой проблемой, но не так широко.

Я прошел все виды хирургии: работал общим хирургом, кардиохирургом, занимался сосудистой хирургией, но считаю, что интересней и сложнее пластической хирургии ничего нет.

– Даже сложнее ничего нет?

– Чтобы пересадить сердце, надо сшить три крупных сосуда. Операция занимает полтора-два часа. На пришивание одного пальца уходит от трех до пяти часов. Это поистине ювелирная работа. Однажды мы пришивали восемь пальцев в течение тридцати часов.

Сейчас, пока мы с вами разговариваем, в одной операционной врачи нашего отделения пришивают оторванные пальцы. Практически каждый день к нам везут для экстренной реплантации пациентов со всей области, из соседних регионов. В Англии, например, всего пять пластических хирургов, владеющих микрохирургической техникой – не тех, кто может сделать подтяжку лица, а тех, кто может пришить пальцы. Скажем, если в Бирмингеме у кого-то оторвало руку, из Лондона летит врач, чтобы пришить ее. Неудивительно, что на него смотрят, как на бога…

– А вы никогда не ощущали себя богом?

– Никогда. Я осознаю, что могу сделать то, что никто другой не может. Специалистов, владеющих такой техникой, в мире очень мало. Мы вернули полную работоспособность мальчику, которому на заводе прессом отрезало обе руки, пришили член, который ревнивая жена отрезала мужу. Пришили и пришили. А потом, когда американцы через год сделали такую операцию, раструбили на весь мир.

– Часто приходится делать операции на половых органах, не экстренные – плановые?

– Я совместно с французами разработал операцию, и мой французский ученик защитил диссертацию по увеличению фаллоса на четыре-пять сантиметров. Во Франции это очень популярная операция – стоит на потоке, как у нас аппендицит. У нас удлинение полового члена делается не так часто, а пластика женских половых органов стала приобретать популярность. Только на этой неделе сделал две такие операции. Я не говорю об эстетических операциях типа восстановления девственности, это баловство. Но иногда изменения особенно после родов такие, что мешают вести половую жизнь, носить красивое белье. И наши женщины молодцы, что перестали стесняться.

– Женщины вообще основные клиенты пластических хирургов?

– Все чаще обращаются и мужчины. У них популярны блефаропластика, липосакция, стали мужчины делать и глубокий химический пилинг.

Но женщины, конечно, всегда хотят выглядеть молодо и красиво. Во второй операционной сейчас идет подтяжка ног семидесятилетней женщине. Ей мы уже сделали и лифтинг живота, лицо, грудь – вы ей не дадите сорока лет.

Раньше операции лифтинга рук и ног были достаточно редкими, сейчас они становятся все популярнее. Часто с возрастом руки становятся дряблыми, кожа отвисает, появляются так называемые крылья. Особенно актуальна эта проблема у людей, которые значительно теряют вес. Избытки кожи самостоятельно никогда не сократятся, никуда не уйдут.

– Некоторые звезды делают по 20-30 пластических операций. Как вы считаете, это не слишком?

– Я знаю людей, которые сделали по 50-60 операций.

– Каждый раз находят разницу в морщинках?

– Нет. Сначала исправляют кончик носа, затем – грудь, потом – делают липосакцию галифе, подтяжку ног, круговую подтяжку. Я вам назвал уже пять операций. Сегодня из Москвы приехала женщина, я ей сделал сразу около 20 операций. Она работает в салоне красоты. Но не стала оперироваться в столице, выбрала нашу клинику. Вообще нам доверяют свою внешность звезды эстрады и шоу-бизнеса, представители политической и бизнес-элиты, на прием к нам едут из Израиля, Франции, Америки – со всего света.

– Есть пациенты, которые хотят оперироваться только у вас?

– Да. Одна пациентка, собиравшаяся сделать блефаропластику, буквально на колени упала: хочу, чтобы оперировали только вы. Специально все делал под местным обезболиванием, чтобы она видела, что оперирую именно я. А то некоторые не верят, говорят, мол, вы только зашли в операционную, а после того, как наркоз подействовал, ушли.

– Сейчас прочитают, и все начнут требовать, чтобы оперировали только вы…

– Ну, все я просто не смогу сделать. Мне приходится уезжать, а, кроме того, врачи клиники должны работать, совершенствоваться. У нас две операционные, шесть врачей, каждый день делается по три, четыре, пять операций. Наши доктора имеют хирургический стаж около 10 лет, ведут научную работу: двое уже имеют ученую степень, готовятся к защите еще две диссертации. В нашей клинике выполняются все виды пластических операций – сегодня нет ничего такого, что было бы нам не под силу.

Текст: Александра ЛАПИНА, специально для ChelDoctor.ru, октябрь 2007 г.

вверх